САМОЕ ЧИТАЕМОЕ: `

Куюмба – Тайшет

19.09.2014 < RSS 2.0. Y

2014-0~1

 

Владимир Путин на Госсовете призвал совершить рывок в реальном секторе экономики. Сделать это надо было давно – лет 15 назад, но лучше, конечно, поздно, чем никогда. Нам не привыкать. Россия, слава Богу, всегда строилась. «Жлобу» стало интересно, как это происходит в современных условиях. Можно было, конечно, отправиться в рюмочную и там обсудить стройки века, но «Жлоб» решил углубиться в проблемы строительства сибирского нефтепровода «Куюмба – Тайшет», который свяжет нефтерождения Сибири с Тихим океаном. Нам показалось, что это интереснее. Итак, производственный репортаж из Сибири, из отдаленной географической точки где-то между Куюмбой и Тайшетом.

 

НА ТАЙШЕТ!

 

ОГОЛОВОК ДЮКЕРА УКРАШЕН НАДПИСЬЮ: «НА ТАЙШЕТ!». ТРУБОУКЛАДЧИКИ, ИЛИ, КАК ИХ ЗДЕСЬ ПРИНЯТО НАЗЫВАТЬ, «ТРУБАЧИ», С РОССИЙСКИМ ТРИКОЛОРОМ НА КАБИНАХ ВЫСТРОИЛИСЬ В РЯД. ПОНТОНЫ УЛОЖЕНЫ У КРОМКИ РЕКИ. ЭКСКАВАТОР ЗАМЕР, ГОТОВЫЙ ВЫТАСКИВАТЬ ТЕЛЕЖКИ ИЗ-ПОД ТРУБЫ. ТАК НАЧИНАЕТСЯ НА МАГИСТРАЛИ КУЮМБА – ТАЙШЕТ ПРОТЯЖКА ДЮКЕРА ДЛЯ ПОДВОДНОГО ПЕРЕХОДА ЧЕРЕЗ АНГАРУ.

 

НОЧЬ

Потрескивают рации. Луна удобно устроилась в партере на кроне одинокого дерева. Тросы натянуты и выводят однотонную привязчивую мелодию, которую легко спутать с посвистом какой-то неизвестной, но очень занудной птицы. На часах 02.03 по местному времени. На календаре – понедельник, 16.06.2014, хотя в Москве все еще воскресенье. Кажется, все готово… Еще чуть-чуть – и дюкер нырнет в Ангару, чтобы вынырнуть на другом берегу.

Атмосфера такая густая, что воздух можно есть ложкой. Все, что не относится к делу, – не воспринимается. Люди вовлечены в процесс, лишних слов не нужно, и потому их нет. Восприятие сужается до самого важного в этот момент: люди, дюкер, Ангара – и больше ничего. Переговоры по рации то стихают, то возникают с новой силой. Короткие фразы: «Давай, давай!»

Процесс созидания – одна из главных неразгаданных загадок человеческой природы. Свет прожекторов, белая, как в Питере, ночь добавляют мистического настроения. Можно, конечно, рассуждать абстрактно: зачем все это человеку, по большому счету, нужно? Но не здесь – тут акт созидания в его самом чистом, кристальном виде и смысле. Но нет здесь язычества, таинства или мистерии – все рукотворно и осязаемо. В подтверждение мимо неторопливо и деловито лязгает трактор, буднично разбивая выспренний ход мысли.

Минуты тянутся, а напряжение продолжает расти. Волнительно, как перед экзаменом. С удивлением замечаю, что прошло около часа, по ощущениям – минут десять. Почти ничего не изменилось. Дымка над рекой. Катера. Техника. Люди. И прохладный ветерок с Ангары.

– Ну что, готовы? – вдруг оживает рация. – Поехали!

Не знаю, специально или просто к слову знаменитое гагаринское «поехали», но звучит оно, это слово, на редкость уместно. Часы показывают 2.38 по местному времени. К эпицентру работ подходит начальник участка строительства №3 Александр Севастьянов.

– Лучшая помощь – не мешать, – говорит он, и мы, все сразу же поняв, поднимаемся на смотровую площадку. Севастьянова можно называть специалистом по Ангаре. Он форсировал эту реку трижды – когда протягивал основную нитку ВСТО-1, резервную, и вот теперь тянет дюкер через Ангару по маршруту Куюмба – Тайшет.

HZ9F1335Чуть в стороне белеет машина директора генерального подрядчика ЗАО «Возрождение» Александра Шахова. Он неподвижно застыл на водительском кресле и наблюдает за работами, но все знают: если что-то пойдет не так, он будет в нужное время в нужном месте и справится с любой критической ситуацией. Прецеденты были. Верная примета: Шахов на своем месте – значит, нет такой проблемы, с которой не справятся его специалисты. За все время протяжки дюкера, как мне показалось, он не шелохнулся ни разу.

 

ПОЕХАЛИ!

Пять «трубачей», приобняв трубу, приподнимают ее. Канаты взяли еще одну более высокую ноту, труба поползла к воде.

И вот – оголовок дюкера застенчиво поцеловал воды Ангары. Есть контакт!

Смотрю на часы – 2.49.

image~13021;3С дерева, как по команде, разлетелись птицы, которые до этого момента спокойно дремали на ветках сосны, несмотря на работающий прямо под боком экскаватор. К этому дереву отношение у трубопрокладчиков двоякое: да, мешает, намучились с ним, но есть и скрытая гордость: «Ни одной шишки с этого дерева не упало». И еще есть некое участие, как к человеку, который оказался не в том месте и не в то время: чтобы не испугался, нужно с ним поласковее. Или как к сыну полка, которого надо беречь и растить.

– Ну что, Москва? Как впечатления? – радостно спрашивает меня Александр Севастьянов.

– Незабываемо. Поздравляю!

Он выглядит победителем. Но не в том смысле, что победил врага и поднял флаг над Рейхстагом. А как человек, который сдал очередной важный экзамен и которому здесь и сейчас необходимо поделиться этой простой и искренней радостью.

И только тут чувствую, что ночи здесь холодные. И еще замечаю, что стало заметно светлее. Действительно – рассвет.

 

УТРО

Уплотненная до звона всеобщая сосредоточенность незаметно ушла. Работы входят в обычную колею. Красный поплавок, который отмечает расположение оголовка дюкера, все дальше от берега. Подходит время первой сварки.

Пока стыкуют плеть, бригада сварных травит байки в «черном» стиле: «Однажды мужик заснул в трубе, и его заварили. Через сутки выбрался на свет божий. Глядь в зеркало – а он весь седой». Мораль сей байки – не спать на рабочем месте. Сварные смеются.

image~13020;6Стыковка идет успешно. Как с ювелирной точностью состыковать многотонные трубы, человеку с гуманитарным образованием понять практически невозможно. Но, глядя на обыденную для этих людей операцию, оценивая видимую легкость исполнения этого «трюка категории ультра-си», понимаешь, как много стоит за истрепанным нами в обыденности словом «квалификация». И термин «стыковка» пришел на ум недаром. Сварка идет по высшей категории сложности, и допуски здесь, без преувеличения, не больше, чем в космической отрасли. Контролирующие специалисты фотографируют, измеряют, фиксируют результаты, ощупывают каждый миллиметр стыка после каждой операции. Все эти манипуляции утверждают в мысли: «Но пасаран! Брак не пройдет!»

А вокруг – жизнь. Печет солнце – от ночной прохлады не осталось и следа. Нас с чувством и расстановкой пробуют на вкус мошка, оводы и комары. Коршун успешно ловит рыбу. На водопой пришел табун лошадей. Считаю – одиннадцать голов. Из них три жеребенка. Их не смущает соседство с неуклюжими «трубачами», они не обращают внимания на звук сварки и работающих буквально в пятнадцати метрах от них людей.

Обычно такое соседство – диссонанс, а тут воспринимается как само собой разумеющееся. Жеребая кобыла купается в песке. Рыжий конь ревниво обхаживает статную белую красотку. Просительно ржет. Белая нехотя позволяет потереться мордами и тут же, чтобы тот не подумал что-нибудь не то, отгоняет назойливого ухажера.

Дерево, лошади, коршун, солнце, гнус и человек с его высокими технологиями, дюкерами, трубами и нефтью. Все рядом. И никто никому не мешает.

 

Вячеслав Степовой, Журнал «ТТН»

Фото автора и Михаила Гулкина

 

Примечания:

Дюкер (нем. Düker) – напорный водовод, прокладываемый под руслом реки или канала, по склонам и дну глубокой долины (оврага), под дорогой и т.п.

http://transpress.transneft.ru/

 



Вы должны войти, чтобы комментировать Войти