САМОЕ ЧИТАЕМОЕ: `

«Левиафан» — это вина Пушкина

18.02.2015 < RSS 2.0. Y

пушкин

Случай с обвинением кинофильма Андрея Звягинцева «Левиафан» в антипатриотизме, как ни странно, нельзя назвать прецедентом – все это уже было в истории России.

Взглянем по-новому на лиру нашего всего – Александра Сергеевича Пушкина. Дворянин, нет особой надежды на наследство – дела отца расстроены. Личные долги. К женитьбе на Наталье Гончаровой все, что ему смог выделить родитель, – это Кистеневка в 200 душ (200 душ – это граница, меньше – ты уже мелкопоместная голь). Мало, особенно для хипстера, живущего в столице. Репутация – дрянь. Родители невесты, перед тем как отдать Наталью замуж, требуют доказательства благонадежности жениха. Так как имеются порочащие слухи о связях с декабристами.

Пушкин пишет письмо шефу жандармов Бенкендорфу подтвердить, что он не под надзором. Бенкендорф благосклонно врет: «…никогда никакой полиции не давалось распоряжения иметь за Вами надзор (это была ложь — примечание Юрия Лотмана в его книге «Пушкин. Биография писателя. Статьи и заметки»)».

Положение его в обществе шатко. Литератор, журналист, талант которого, по мнению многих современников, был не больше, чем, скажем, у современного автора Дмитрия Быкова.

Дрянь наш Пушкин, конечно. Психологический портрет и так — не блеск, а тут еще выходит роман в стихах «Евгений Онегин». Вот в нем то бдительная общественность и разглядела «Левиафана».

В журнале модного, связанного с охранкой писателя Фаддея Булгарина «Северная пчела» появилась статья об «Евгении Онегине», где Пушкин бьл обвинен в антипатриотизме. Поэту ставилось на вид молчание о „великих подвигах русских современных героев“, т. е. о кавказских завоеваниях („Мы думали, что автор Руслана и Людмилы устремился на Кавказ, чтоб напитаться высокими чувствами поэзии…“ и т. д.). Что это, как не «Левиафан», очерняющий русскую действительность? Всем все понятно. Провокационный рассказ об антисоциальном, не служившим в армии хипстере. И это в то время, как страна вставала с колен и приростала Кавказом.

В 1832 году из-под пера Пушкина выходит повесть «Дубровский». Многие посчитали повесть неудачей – разбойничий роман. Модно, конечно, но не оригинально. Французы такие пачками печатают.

Но градус очернительства русской действительности в «Дубровском» стал очевиден только сейчас. Пушкин, как и Звягинцев, взял за основу своего произведения реальную житейскую историю. По свидетельству приятеля поэта Павла Нащокин, Пушкин переработал рассказанную ему однажды историю «одного белорусского небогатого дворянина, по фамилии Островский, который имел процесс с соседом за землю, был вытеснен из именья и, оставшись с одними крестьянами, стал грабить, сначала подьячих, потом и других».

Но ведь почему перенес действие романа в Россию? Сказано же: белорусский дворянин. Почему Дубровский не просто подьячих грабит, а судебных в доме сжигает? Почему медведя, этот русский символ, убивает? Вот то-то же.

Получается, что все началось с Пушкина, который не лучше Звягинцева, взявшего, как известно, за основу фильма американскую историю. В подражание, так сказать.

Жалко только, что Булгарин к «Дубровскому» не придрался. Да и последующие критики продемонстрировали ужасную близорукость. Ведь возьмем того же Николая Гоголя. «Мертвые души» — очернение России, «Ревизор», «Шинель» и тд – чиновничества. А «Обломов» Гончарова — это что? Правильно, очернительство русского барина.

В общем, Пушкин виноват.

Лука Мытищев, барин из ЦАО г. Москвы



Вы должны войти, чтобы комментировать Войти