САМОЕ ЧИТАЕМОЕ: `

Бедность: происхождение видов

14.07.2017 < RSS 2.0. Y

Последнее фундаментальное исследование бедности было опубликовано в Институтом социологии РАН в 2013 году, когда цена на нефть была большая и, казалось, что Россия, как заметила одна девушка из Иваново, «стала лучше одеваться». Доктор социологических наук, заместитель директора Института социологии РАН Михаил Черныш рассказал о том, как изменилась бедность за последние четыре кризисных года.

Государство считает бедных по своему и говорит, что бедных в России около 20 миллионов. Хотя эксперты считают эту оценку заниженной. Где же правда?

Государство считает по установленным им самим нормам — прожиточный минимум, минимальный размеры оплаты труда, потребительская корзина. Высчитывается доля тех, кто имеет денежные доходы ниже официально установленного прожиточного минимума и на выходе получается некая цифра. Доля бедных устанавливается на основании данных Росстата, который входит в структуру государственного управления. Эти данные являются основанием для принятия решений по важным вопросам – в расчете пособий, выделения социальных групп, нуждающихся в социальной помощи. Иными словами, в большинстве случаев государство, устанавливая упомянутые показатели, ориентируется на свои возможности, прежде всего, но, кроме всего прочего, и политической логикой. В современном обществе, что оценка эффективности руководителей разного уровня напрямую связана с тем, как живет население, растут его стандарты жизни или, напротив, снижаются. Понятно, что руководители хотят продемонстрировать рост или хотя бы отсутствие снижения.

Социологи не связаны напрямую с системой обеспечения принятия государственных решений, поэтому могут ориентироваться на реальное положение дел. Они, к примеру, могут использовать субъективные оценки благополучия, то есть то, как сам человек определяет свои жизненные возможности. Стандартная шкала самоотнесения, которую используют социологи, включает пять-шесть пунктов, каждый из них характеризует определенный уровень жизненных возможностей.

Первая категория. В нее входят самые бедные люди, которым не хватает денег на приобретение продуктов питания. Граждане, принадлежащие к данной категории, балансируют на грани нищеты. Ведь человек, который недоедает не просто бедный, а нищий.

Вторая категория, которая имеет возможность более или менее нормально питаться, испытывает затруднения тогда, когда возникает необходимость покупать одежду. .

Третья категория — люди которые испытывают затруднения, когда им необходимо приобрести предметы длительного пользования. Например, холодильник, пылесос, стиральную машину. Когда у них выходит из строя домашняя техника, они не могут просто поехать в магазин и приобрести нужную вещь, им надо копить, брать кредит.

Четвертая категория — имеет возможности приобрести все из предыдущих категорий, но у нее возникают проблемы при покупке дорогой недвижимости, предметов роскоши. С этой черты отсечения и далее вверх по лестнице благополучия мы имеем так называемый средний класс – группу обеспеченных людей.

И пятая категория формируется теми, возможности которых в материальном смысле предельно широки. В нее входят самые богатые люди в обществе.

Каково распределение по этим категориям?

Примерно один процент населения — это богатые. 7-8 процентов — это люди которые стабильно относятся к верхнему слою среднего класса, а примерно 34% к нижнему, находящемуся рядом с бедными, но все же превосходящими их уровень. 45% — к третьей категории, состоящей из граждан, которым не по карману приобретать вещи длительного пользования. 12% — это те, чьи возможности таковы, что даже покупка одежды вызывают у них затруднения. Если итожить, то примерно 60% населения находятся в бедных или околобедных слоях.

Фактически 60 процентов населения находится в зоне бедности. Другая тенденция — в последнее время бедность молодеет. Самые бедные это работающие молодые семейные люди.

Это действительно так. Работающий человек попадает в категорию бедных тогда, когда у него растут базовые расходы. Например, в молодой семье рождается ребенок. А это большие инвестиции, особенно в нынешней российской ситуации. Сказывается и то, что один из родителей теряет заработок, другому родителю приходится работать за двоих, но и это не всегда помогает. Было время, когда старшее поколение – дедушки и бабушки в работоспособном возрасте — имели возможность помогать молодой семье, Это и сейчас происходит, благодаря внутрисемейным трансферам, но существенно реже, чем прежде. А теперь представим себе, что рождается второй ребенок, семья автоматически становится еще беднее. Конечно, подобная динамика, что бы ни говорили демографы, сказывается на рождаемости, ее уровне. Демографам не свойственно считаться ценностными изменениями, происходящими в современном обществе. Не то, чтобы современный человек не хотел иметь детей, большую семью, но он, в отличие от человека партриархального общества, считает варианты, он рационален. Трезво оценивая свои возможности, он говорит себе: я могу поднять одного. максимум двух детей. В той «двушке», в которой я живу, можно вырастить в более или менее приемлемых условиях одного ребенка, а если удастся поменять квартиру на «трешку», то двух. Вот вам и внешние структурные ограничения рождаемости.

Диспропорция, разрыв между бедными и богатыми растет. К чему это приводит, какие тенденции вы наблюдаете?

В стране запредельный уровень неравенства и, по общему экспертному мнению, оно не уменьшается. Есть две тенденции. Они пока еще не проявили себя в полной мере, потому что в обществе многие состояния сохраняются по инерции. Одна из тенденций заключается в увеличение доли бедных и околобедных слоев. Оно, возможно, не слишком заметно, потому что с 2013 года они растут постепенно на 2-3% в год. Вторая тревожная тенденция — это постепенное расслоение среднего класса. Большая его часть дрейфует в сторону околобедной группы, но небольшая, привилегированная группа, напротив, усиливает свои социальные позиции, богатеет.

Проще говоря, бедные беднеют, а богатые богатеют. Как изменилось отношение бедных к богатым, а богатых к бедным?

Вызывает беспокойство то, что нарастает анклавизация бедности. Показательный пример — это Москва, где зарплаты в два-три раза выше, чем в целом по России. Это ситуация немыслима в других странах — можно ли себе представить ситуацию, когда в Нью-Йорке зарплаты выше в разы, чем в других городах США? Ничего удивительно не в том, что в регионах Москву не любят. По многим характеристикам Москва дрейфует все дальше и дальше от остальной России. В московской жизни накапливается все больше отличий от регионов. Она отличается по продолжительности жизни, по доступности медицинских и образовательных услуг. В столице фактически нулевая безработица. Это, однако, не означает, что в Москве нет бедных. Они есть, но откровенной нищеты все же меньше, чем в других регионах. Хотя бы потому, что пенсии выше раза в полтора. Нарастают ценностные различия. Возьмем, например, отношение к физическому наказанию детей. Доля тех, кто считает наказующий шлепок ребенку приемлемым, в Москве существенно меньше, чем в других российских регионах.

Вернемся к остальной России.

Россия тоже расслаивается на бедные, нищие и более-менее благополучные регионы, которых, к сожалению, не так уж и много. Важно понимать, что и внутри отдельных регионов тоже идут процессы расслоения. Жизнь в областной столице серьезно отличается от жизни малых городов, а те, в свою очередь, живут несколько лучше, чем вымирающие деревни.

В чем причина?

Государство выбрало пагубную, опасную доктрину концентрации ресурсов в точках роста, больших городах. Другие типы населенных пунктов страдают от недостатка ресурсов, их эта политика обрекает на нищету и вымирание. Россия прирастает в больших городских центрах, но вымирает в малых городах и деревнях. Конечно, региональные различия велики, на Юге ситуация несколько лучше, ровнее, но на Северах быстрыми темпами нарастает опустынивание.

— Что говорить, проезжаешь в 300-400 километрах от столицы и видишь мертвые деревни, в которых люди жили с 16-17 века.

— Стягивание ресурсов в точки роста – это не просто лозунг, это – экономическая и социальная политика. Например, оптимизация здравоохранения предполагает закрытие фельдшерских пунктов в сельской местности. Очевидно, что для местного населения – это звоночек к тому, что надо из деревни съезжать, но еще более громким звонком становится закрытие школ.

Закрытие школ означает, что семьям с детьми надо уезжать во что бы то ни стало. Но когда уезжают дети — село обречено, у него нет будущего. Уезжают дети, остаются старики, которые доживают то, что им осталось, а потому село умирает. Но те люди, которые уезжают в города, проходят болезненный период адаптации, жизни без жилья, стабильной работы. Они очень часто балансируют на грани бедности.

Последние тридцать лет население страны живет в условиях экономических русских горок. Только люди начинают жить более или менее, так сразу же очередной кризис. Как отражаются на людях эти изменения?

За последние 25 лет мы все прожили не одну, а несколько жизней. Советскую, странные девяностые, стабильные нулевые годы и сейчас вошли в новый кризис. Человеку постоянно приходится искать новые стратегии адаптации. С одной стороны, нашему народу не привыкать… С другой — накапливается усталость, снижается мотивация. Российская либеральная элита исходят из идеи абстрактного, автономного

свободного человека, который будет хорошо жить, если будет больше работать. Идея, прямо скажем, недалекая. Автономность любого человека варьируется в зависимости от той фазы жизненного цикла, в которой он находится, от его состояния здоровья, от состояния среды, в которой он находится. Нездоровый человек зависит от системы здравоохранения и системы социального обеспечения. Ребенок зависит от родителей и образовательных учреждений. Все мы зависим от социальной среды, в которой обращаемся. Наши решения ею обусловлены и выйти за пределы этой «железной клетки» можно только в том случае, если внешний субъект нам в этом помогает. Идея «работать больше», как мантра повторяемая многими либералами, имеет простые, физиологические и умственные ограничения. Кому работать больше? Пилоту гражданской авиации? Учителю в школе? Преподавателю в вузе? Во всех названных случаях работа на износ – это ущерб обществу, дополнительные риски, паразитирование на достигнутом и отсутствие перспективы развития.

Еще большая наша беда в том, что все, что делает человек в течение жизни, не имеет свойство превращаться в накопленный ресурс. Даже побывав на высоких должностях, отдав все силы в труде, человек по выходе на пенсию обречен на бедность. Средняя пенсия по России 12 тысяч рублей. Можно конечно рассчитывать на помощь детей, но…

…бедность молодеет. Круг замкнулся. Есть такое понятие как ловушка бедности. Что такое? Есть ли из нее выход?

Понятие ловушки бедности связано с тем, что в бедных слоях населения рано или поздно рождается определенный тип сознания. Бедные люди привыкают к своему образу жизни и признают внешние ограничения обстоятельствами непреодолимой силы. К примеру в семье нет денег на оплату высшего образования для детей. Ну что же и не надо. Пусть живет без образования, пусть живет как все вокруг, пусть идет работать, семье нужны деньги.

Вырваться из этого круга очень сложно, потому что для этого необходимо преодолеть границы, которые в голове, побороть сопротивление среды, сделать себя в условиях, когда для этого практически нет инструментов. В социологии это хорошо исследованная тема. Французский социолог Пьер Бурдье писал, что в детстве человек усваивает устойчивые модели поведения под влиянием общества и среды, в которой он пребывает. Проще говоря, если ты родился в семье рабочих, то и будешь рабочим. Сойти с этой колеи очень сложно. В российском либеральном дискурсе такие идеи не приветствуются. Культурная связь поколений или отрицается, или замалчивается. Но без отсылки к среде сложно объяснить воспроизводство неравенства. Данный тип неравенства затрудняет социальную динамику, нарушает принципы, которые декларируются демократическим обществом – равенство возможностей для всех граждан.

Но что можно сделать?

Колея может быть сломана вмешательством внешних субъектов. Например, Наркомпрос выдергивал людей из привычной среды, они, благодаря развитию системы образования, ликвидации неграмотности, получали новые возможности. Государство формировало ценности достижения, уважение к образованию и науке, но одновременно создавало возможности. Вырваться из ловушки бедности легче, если тебе помогает государство, если создаются возможности, которые находятся в «зоне близости», которыми ты можешь воспользоваться. Но если государство уходит от этой своей важнейшей функции, то надежда только на семью, а если она не помогает – на чудо.

Работодатели жалуются, что молодые люди хотят всего и сразу. Отмечают низкую квалификацию работников.

Современное общество весьма противоречиво. С одной стороны, культура общества ориентирует молодежь на потребление и досуг. Посмотрите рекламу — там везде отдыхают. Пляшут, лежат на пляжах, сидят за обильными столами, разъезжают на больших машинах. В реальности, для того чтобы добиться всего этого молодому человеку нужна высокая квалификация, самоотдача, высокая работоспособность. Эти два мира несовместимы. В результате происходит культурный конфликт между действительными потребностями, который предъявляет рынок труда и реальными формами поведения, которые ориентируются на потребительские ценности современного общества. Как итог, многие молодые люди оказываются неприкаянными. Они умеют отдыхать, но не научаются и не любят работать, приобретать знания. В итоге они пополняют армию бедных, несостоявшихся, недовольных жизнью.

В последнее время правительство постоянно жалуется, что производительность труда сильно отстает от западных показателей. Популярно мнение, что, мол, России с народом не повезло. Ленив, пьет и так далее. А люди все чаще сталкиваются с ситуацией, когда дешевле не работать.

Сверхнизкие зарплаты снижают мотивацию к труду. Работа, если за нее платят 6 тысяч рублей, по сути не имеет экономического смысла. Когда Дмитрий Рогозин посетил воронежский завод по производству ракетных двигателей, он был шокирован уровнем зарплат на нем. Платить такие зарплаты таким специалистам, сказал он, преступление. Если люди, которые производят сложную космическую технику получают по двенадцать тысяч рублей, то о чем еще можно говорить. Жалобы на низкую производительность труда правительство должно обратить к себе самому. Производительность растет не тогда, когда рабочий чаще и дольше машет киркой или молотком, а когда в производство внедряются современные технологии. А это происходит в том случае, если государство поощряет инвестиции в производство и формирует институциональные приоритеты в пользу инвестиций, а не вывоза капиталов за рубеж и покупки недвижимости за рубежом.

Беседовал Вячеслав Степовой



Вы должны войти, чтобы комментировать Войти