Через Вену | ЖЛОБ
       
 
САМОЕ ЧИТАЕМОЕ: `

Через Вену

17.01.2013 < RSS 2.0.

Наш художник Виктор Кугульшрайбер отложил в сторону темперу и мастихин, взял отпуск и поехал погружаться в европейскую культуру. Редакции «ЖЛОБа» удалось вырвать несколько страниц из его дневника путешествий.

 

 

Прага

Велика и неистребима тяга русского человека к познанию. А если к этому качеству добавляется неутолимое греческое любопытство — быть приключениям на обе половинки задницы носителя этих когнитивных качеств.

Итак, этот продукт лежал в пражском магазине на одной полке с Дорблю, Нивой и прочими специфическими сырами, но даже это меня не смутило. Как не вызвал подозрения и вопросительный взгляд продавщицы магазина, который она бросила на покупателя Olomoucké tvarůžky. Сырки выглядели, пожалуй, странновато, но не пугающе: несколько желтоватых прозрачных блинчиков размером с екатерининский пятак, сложенных в стопку и отчего-то плотно укутанных в целлофан. Причину недоумения служительницы кассы я понял, распечатав упаковку: запах был странным… хотя нет… ужасным и отвратительным, как если бы… впрочем я не уверен, что моего вокабуляра хватит для описания этого аромата при условии, что я не перейду на обсценную сторону лексики. На вкус это было еще отвратительнее.

Скажу сразу, не помог даже «Пльзенский праздрой», а «Мартель» из «дьютика» лишь добавил ожесточения вкусовым рецепторам.

Интернет рассказал, что этот продукт лучше обжарить перед употреблением, температурная обработка снимает вонючую симптоматику, но поскольку в номере не было ни одного нагревательного прибора, то сырки отправились в мусорку в санузле.

Но на этом приключения оломуцких вонючек не закончились. Зайдя в ванную перед сном, я вновь ощутил толстую нить запаха, исходящую из корзины. Я торопливо спустился к стойке рецепции и попытался объяснить, что мне нужно вынести trash bucket. Портье никак не понимал меня, тогда я собрался с силами и произнес два слова: «оломуцкие сырки». Чех улыбнулся в усы и пошел за корзиной.

 

*   *   *

Не секрет, что знакомство с языком чужой страны начинается для туриста с вывески, а заканчивается через полчаса счетом. Я не стал исключением. «POZOR!» — гласила первая встреченная мной вывеска. Это оскорбление я проглотил. Опасливо покосившись на слова «Potraviny Jabka», суеверно отмахнулся от борджианского дискурса и вошел в магазин продуктов. На полке под надписью «Ovoce» теснились яблоки и бананы, над батонами и булками обманчиво красовалось «čerstvý chléb», но хлеб был еще горячим. Трижды плюнув через плечо, я взял с полки «Pivo» — пиво.

Следующее заведение прямо возле отеля откровенничало: «Bar Herna». Пришлось из любопытства заглянуть: бар как бар, пивные краны, пяток игровых автоматов, видимо, всю hern’ю хозяева не демонстрировали сразу.

Вообще говоря, я заметил, что чешский язык скуп на гласные, отчего чехи говорят быстро и практически не раскрывая рта. В большинстве слов, если и есть гласные, то они сиротливо жмутся в суффиксах и прочих окончаниях. Что, впрочем, не мешает официантам, наступив на горло собственной фонетике, произносить нараспев слово «чаевые».

Вот и над рождественской ярмаркой висел гигантский кусок трубки от пылесоса, под которым было написано «TRDLO». Ненакрашеная чешка пекла длинные бублики, мужчина рядом завлекал дивно пахнущими mandelka’ми. Поскольку мандельков мне и на Родине хватает, я приобрел трдло, оказавшееся чудной сдобой, и подцепился к вайфаю ближайшего МакДо. Интернеты мне сообщили, что в чешском есть слова вообще без гласных и рассказали о поговорке «Prd krt skrz drn, zprv zhlt hrst zrn», означающей «Крот пукнул сквозь траву, проглотив сначала горсть зёрен». Восхитившись красотой языка Пушкина и Достоевского, я решил двинуться в отель.

Надписи в номере меня встретили уже знакомым «pozor», к которому добавилось новое слово «zásuvka», но т.к. под засувкой была расположена обычная розетка на 220 вольт, то я успокоился и лег спать.

 

*   *   *

В Праге люди неулыбчивы, да и как им улыбаться, если на Рождество идет дождь. Впрочем, с угрюмостью воронежской продавщицы чешский сплин не идет ни в какое сравнение. Напротив, чехи удивительно гостеприимны, все, начиная от бабушки, собирающей деньги в туалете на станции метро, и заканчивая случайным прохожим, доставшим айпад прямо под дождем и показавшим на планшете нам дорогу к отелю.

А вот с одеждой у них беда. Казалось бы, больше тысячи лет каждую зиму на головы пражских жителей льет дождь и падает мокрый снег. Пора бы уж открыть для себя шапки, но нет — в головных уборах лишь русские туристы и чешские полицейские.

Люди одеты, мягко говоря, по-другому. Например в минус три на девушке были надеты замшевые мокасины на босу ногу, лосины, четыре или пять толстовок, пиджачок. Все это было замотано шарфом и заканчивалось гигантскими рукавицами. Из головы в первозданной нетронутости росли пучки волос и торчала сигарета.

Да, чуть не забыл, хипстеров в Праге нет, единственный встреченный мною хипстер оказался студенткой из российской глубинки. Кстати, в Германии абсолютно обратная ситуация: все подростки выглядят как хипстеры (шапки на затылке, челки «карлссон», узкие джинсы и ботинки «Тимберленд»).

В Чехии же в мехах ходят только руссо туристо и приезжие из бывшего СССР, которые опознаются издалека. К нам в первый же день в центре Праги подошел мужчина и сказал: «Здравствуйте, родные мои, рубли не желаете поменять?» Как он меня узнал, уж не по шапке ли ушанке или, может быть, по ручному медведю на поводке, не знаю.

 

Австрия

В автобусе из Вены две девушки-туристки, сидящие сзади меня, затеяли спор, чей «Захер» правильнее. Одна утверждала (и не без оснований), что самый правильный торт «Захер» подают в одноименном отеле, другая возражала (вполне резонно), что в любом заведении Вены этот торт делают одинаково вкусно. Когда мне это надоело,  я обернулся и сказал: «Уважаемые соотечественницы, а вы угостите меня — я рассужу».

Минуту стояла тишина, затем дамы зашуршали пакетами, и через мгновение, едва не перемазав шоколадом мой цилиндр, ко мне протянулась вилка с приличным куском шоколадного бисквита. Отказываться было бесполезно и я начал слепое тестирование. Едва я прожевал образец  номер один, как поступил номер два. Весь автобус застыл в ожидании вердикта: все везли «Захер», кто побогаче — из фирменного кафе, кто похитрее — из многочисленных венских кондитерских.

Из затруднения мне помогла выйти моя добрая фея — Фира Израилевна из Петербурга (кто бы сомневался). Пенсионерка спешила по узкому проходу, неся в руке бумажную тарелку со штруделем.

— Молодой человек, а попгобуйте штгудель, он пггггевосходен! Моя бабушка пекла такой же, но вкуснее!

Я попробовал, и радостно сообщил пассажирам, что, конечно, штрудель бабушки самой Фиры Израилевны вне конкуренции, и именно он побеждает в сегодняшнем кондитерском конкурсе.

Таким образом я сохранил нейтралитет, съел вкусного торта и приобрел друзей в культурной столице. Теперь даже Дейл Карнеги может мне завидовать.

 

Дрезден

На дрезденской рождественской ярмарке различные мастера немецких художественных промыслов развлекают туристов. Кузнец кует, деревянных дел мастер вырезает игрушки, стеклодув стеклодует.

Вдруг кузнец откладывает молот и громко кричит по-немецки что-то вроде:

— Jahrbuchpsychoanalytikerin!!!

Столяр отвечает ему:

— Unterdenlindenimfrühjahr!!!!

Стеклодув продолжает:

— Makreleistheutesehrgut!!!

С противоположного конца площади, из-за рождественской елки, слышится:

— За Родину! За Сталина!

 

Фото автора

 



Вы должны войти, чтобы комментировать Войти