САМОЕ ЧИТАЕМОЕ: `

Смех рабочего человека

26.02.2013 < RSS 2.0.

Рабочий человекЗа МКАДом живут малоизвестные современной науке люди-работяги, которые не перекладывают бумажки с места на место, а что-то делают своими руками. Они ходят в телогрейках, кирзовых сапогах, пахнут не перспирантом, а потом. В остальном люди-работяги чем-то похожи на москвичей: едят, женятся, рожают детей и шутят. Рабкор-антрополог «ЖЛОБА» Иван Крага, внедренный в рабочий коллектив г. Воронежа, рассказывает  о важном аспекте трудовой жизни – о крепкой рабочей шутке.

 

Смех рабочего человека берет свое начало в армейском юморе – грубом, сексистском и временами жестоком. Нет ничего удивительного, все люди-работяги служили в советской или российской армии. Словосочетание «откос от армии» – это из другой, скорее офисной, жизни. Тяжелый труд рабочего человека на устаревших механизмах, изобретенных в середине ХХ века, подразумевает наличие грубой физической силы. И даже создает культ силы, преображая ее в некую духовную величину. Все это было в привычной, уже пройденной рабочими людьми армейской жизни. Но новый круг совершается на несколько ином уровне.

Культ силы уже не имеет решающего значения – солдаты-срочники повзрослели. Слабость или немощность редко делают человека объектом насмешек – смеяться можно над «молодым», но не «покалеченным». Рабочий человек четко знает, что «все мы ходим под Богом», «технику безопасности придумали трусы, а отменили капиталисты». И в любой момент может случиться все, что угодно.

Поэтому субъектом смеха в рабочей среде становится неумеха, лентяй или тупой. Так кранового Романа на металлопрокатной базе, картинки из жизни которой будут представлены ниже, высмеивают именно за тормознутость и речевую несдержанность («шиздит много там, где надо помолчать» – Иван Крага). То есть крановой, за год не научившийся ровно укладывать трубу на стеллаж, безусловно, заслуживает смехового порицания.

Происходит это, как правило, в грубой форме. По шаблону, закрепленному еще в армии. Ногу спящего в каптерке кранового могут привязать телефонным проводом к дивану. К его «девятке» могут прикрепить медицинскую «утку» на длинной веревке. Милиционеры, остановившие незадачливого шофера, будут долго смеяться – провинциальный страж порядка тоже служил в армии.

Эмблема сверлильного станка ЗИЛСмеховая культура подразумевает и осмысление места рабочего человека в современном мире. Причем иногда для этого используется такая, казалось бы, редкая, но меткая и лаконичная форма, как афоризм.

Например, Валере-сварному принадлежит высказывание: «Коллектив – трудовой, доходы – нищенские». В нем подчеркивается несоответствие тяжести труда и вознаграждения за него. В Воронеже работяги в среднем получают 15-25 тысяч рублей (для понимания: квартплата в городе – около 4 тысяч рублей; цена на еду близка к московской).

Есть и своя рабочая лирика: как правило, это лаконичные двустишья или четверостишья. Многим из них более полувека (ниже будет приведен разбор подобного произведения – И.К.). Долгожительство лирических произведений (многие произведения передаются из уст в  уста поколениями – И.К.) – следствие остановившегося научно-технического прогресса в русской провинции. Ситуации, в которые попадали люди-работяги в 1950-х  годах по вине механизмов, возможны и теперь – техника, а следовательно, и сам образ жизни рабочего человека за полвека мало изменился.

В подтверждение вышесказанного приводим несколько антропологических наблюдений из жизни рабочих металлобазы в г. Воронеже, где обрабатывают б/у трубу и изготавливают примитивные изделия из черного металла. Здесь же базируется несколько бригад буровиков. Наблюдения были сделаны в период с 01.09.2011 по 26.02.2013 года.

 

Поэтический

Весной на работу взяли машинистку башенного крана Татьяну: бесцветное созданье лет 30, уже пообтёршееся в мужских коллективах. Костлявая, с папироской в зубах, со свежезаваренным чифирем в кружке и без первично-вторичных половых признаков – такой бабой была Татьяна. Взгляду зацепиться не за что.

Кран крановщицы ТатьяныИ тем не менее любой Татьянин проход вдоль стеллажей с трубой сопровождался декламацией стихотворения хулиганского характера:

Хата есть, да лень тащиться,

Я не блядь, а крановщица.

Читали за спиной, чтобы слышно не было. Так же тихо хихикали в мозолистые кулаки. Но тихо не получилось.

Через два месяца Татьяна уволилась. Плакала, жаловалась, что не может снести циничных насмешек. Мужики искренне удивлялись: «На что обижается?!»

– Без чувства юмора, – объяснил всем Валера-сварной и, подумав, добавил, – или в поэзии не разбирается.

Он по-своему тонкий психолог – в прошлой  жизни командовал танковым батальоном в Средней Азии.

 

Дидактический

К Роме-крановому на базу как-то заскочила жена-бухгалтер. Мужиков поразил большой бюст фемины. На следующее утро Валера-сварной, комментируя опоздание коллеги-кранового на работу, заметил:

– Роме можно, он счастливый обладатель четвертого размера!

Из Toyota Prius вышла элегантная дама в сапогах на 12-ти сантиметровом каблуке.

– Как на педали-то жмет? – удивились мужики.

– Бабы – создания живучие, – со знанием дела объяснил Валера.

Валера выполняет роль учителя, знатока жизни и мудреца – такие духовные отцы есть в каждом рабочем коллективе.

 

Поэтический-2

У старого буровика Юрия, изъездившего всю европейскую часть России с Сибирью, есть присказка:

Приборы на компрессореТо бобина, то реле,

То блядина на крыле!

– О чем она? О тяжелом труде шофера: то бобина, то реле поломаются, а тут еще плечевые одолевают? – спрашиваю.

– Какие плечевые? Они же при перестройке появились! А это придумано в семидесятых, а то и  раньше!

– Тогда, что такое блядина на крыле? Явление белой горячки в пути, неожиданная галлюцинация, вызванная этой болезнью?

– Да какой там! – Юра начинает возмущаться. – Этот стих об отмазках. Шоферюга хоть на бобину, хоть на блядину, хоть на черта лысого готов все спихнуть, лишь бы в рейс не идти. И так вот с ходу не проверишь: может, реле и взаправду полетело…

 

Математический

Бригада буровиков в составе Чипа и Дейла завершала демонтаж коробки передач «Урала», разложив запчасти на деревянном поддоне. Дейл, коренастый, лысый мужичок лет пятидесяти, тыкал пальцем в детали и загибал пальцы – со стороны это выглядело как вдумчивый, неспешный подсчет матценностей. Маленький Чип, его напарник, – постоянно прерывал этот процесс рубящим нетерпеливым жестом, после чего оба бурильщика начинали отчаянно жестикулировать. Страсти быстро угасали, Дейл  предпринимал очередную попытку произвести подсчет. Но процесс практически тут же прерывал Чип характерным рубящим движением – и все повторялось.

До нас с Валерой, усевшихся на февральском солнце покурить, долетало глухое эхо разборок. Бесконечно прокручиваемая мизансцена со стороны выглядела комично. Все это напоминало немое кино с Чарли Чаплином.

Минут через пять мы, не сговариваясь, начали хихихать.

– До четырех сосчитают и собьются, – уже в голос смеялся Валера.

Чип в очередной раз рубанул воздух ладонью…

 

Монументальный

Смеховое начало рабочего человека проявляется также в рисунке и в самых неожиданных пластических формах. Так на исследуемой нами металлобазе были замечены: карикатуры на стенах, исполненные мелом, скульптурное изображение из обрезка ржавой трубы и мемориальная доска. Все эти произведения рабочего искусства, так или иначе, были посвящены выдающимся членам коллектива – как правило, первым пьяницам и разгильдяям. Вова Ворчун много пил, бубнил под нос и безбожно шепелявил.

Мемориальная доска Вове-Ворчуну– Шешас выпьем и поше, – так в его уста звучала фраза «сейчас выпьем или позже».  В принципе, он ясно выговаривал только одно слово – «выпьем». Для поддержания достойной трудовой жизни ему больше и не требовалось.

Вова-ворчун

За все эти удачно гипертрофированные качества Вова  удостоился примитивистской карикатуры (сходство с реальным человеком восхищает – И. К.). Неизвестный художник изобразил Ворчуна в окне кассы в процессе выдачи денег – именно это место Вова считал самым важным на базе. Но туда он так и не попал. Наоборот, в результате пьянства и мордобития и вовсе был уволен – однако коллектив грустил по скоропостижно покинувшему базу коллеге. В результате была изготовлена мемориальная доска – она на фото.

Так, того не желая, Вова Ворчун стал домовым базы – фактически хранителем очага. Рабочие шутят, что дощечку снимать нельзя – случится несчастье. Но в каждой шутке есть доля правды. Иначе как объяснить тщательный уход за мемориальной доской – буквы на фанере постоянно обновляют.

Рабочая скульптураРома-крановой удостоился скульптурного изображения из обрезка трубы (особенно талантливо передана прическа Ромы – И. К.) по более прозаическим причинам – за неделю чуть придавил трубой сразу двух человек – стропаля Лешу и кладовщика Ваню Председателя. Придавил не сильно – пострадавшие отделались синяками.  В противном случае Рому ждал бы на рабочем месте не почетный бюст, а самое настоящее мордобитие дидактического характера. Среди рабочего человека шутки не распространены только на одну тему – тему смерти. Это табу.

 

P.S. Туалетная настенная живопись в данной работе не исследовалась – форма достаточно застывшая и скабрезная.


Фото: Богдан Степовой




Вы должны войти, чтобы комментировать Войти